Скачать книгу в формате:

— Глава 1. Надежда —

Никогда раньше я не видела такого неба: бескрайнего и ослепительно синего. Расчеркнутое полупрозрачными нитями перистых облаков оно было похоже на гигантский калейдоскоп, который двигался, рисуя все новые замысловатые узоры. И чем дольше я смотрела на этот колдовской лабиринт, тем сильнее он затягивал меня в свою глубину, заставляя позабыть о времени и о том, что привело нас на Алтай.

— Саша… — голос Алекса заставил меня очнуться.

Словно в первый раз я бросила взгляд вокруг себя. Да, все правильно: купе поезда, слегка обшарпанное и пропахшее въедливым запахом железной дороги, мутное оконное стекло и поцарапанный стол. Я поежилась. Серая обстановка вернула меня в мою настоящую жизнь.

— Алекс, потерпи. Осталось совсем немного. Все будет хорошо.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно. Это должно было подбодрить Александра, но, взглянув на него, я поняла, что он меня уже не слышит, вновь провалившись в болезненную полудрему. Я провела рукой по его светлым, чуть вьющимся волосам. Какое-то почти материнское чувство охватывало меня всякий раз, когда я гладила его мягкие локоны. Сейчас он нуждался в моей заботе намного сильнее, чем когда-либо.

Этот беззащитный человек, чья голова лежала на моих коленях, всего за несколько месяцев стал для меня очень важен. Все случилось как-то само собой, практически не оставив мне выбора, словно это было решено кем-то за нас.

Еще каких-нибудь полгода назад никто и представить себе не мог, как далеко меня заведет моя влюбленность. Я была самой обычной девятнадцатилетней питерской девчонкой, студенткой второго курса Санкт-Петербургского архитектурно-строительного университета. Друзья, музыка, кино, Интернет — вот незатейливый набор интересов большинства представителей моего поколения. И я не буду скрывать, что совершенно ничем не отличалась от своих сверстников. Сейчас, оглядываясь назад, я понимала, как все это было по-детски несерьезно. С тех пор многое изменилось, обстоятельства заставили меня повзрослеть, и я даже не знаю, скучаю ли по тому беззаботному времени. Стало просто некогда об этом думать.

Мы встретились с Александром перед прошлым новым годом. Наивная романтичная история, обещавшая быть счастливой, но обернувшаяся лишь бесконечными тревогами и страхом. Я грустно усмехнулась: «Вот, что бывает с глупыми девочками, которые верят в сказки». Но декабрьский снег падал тогда к нашим ногам, приглашая написать свою повесть. Так мне думалось. И я была счастлива, наверно…

Я убрала непослушную прядь с его щеки и снова отвернулась к окну. Пыльное стекло разделяло сейчас два мира: мой, где все было окрашено лишь тусклыми серыми оттенками, и тот другой, расцвеченный яркими весенними красками. Я бы назвала этот край самым совершенным на земле, если бы не повод, который привел нас сюда.

Воспоминания снова унесли меня на шесть месяцев назад. Алекс не был обычным парнем из соседнего двора. Он был гражданином Швеции, хотя сначала я этого не поняла - он говорил по-русски абсолютно без акцента. Просто красивый молодой человек с огромными голубыми глазами и светлыми чуть вьющимися волосами. Александр умел себя преподнести, поэтому у меня не было шанса остаться равнодушной. Я улыбнулась, вспоминая эти дни. Как возвращалась домой с ощущением, что за моей спиной выросли крылья. Цветы, конфеты, прогулки под луной. Со мной все это было впервые, так по-настоящему и, как мне казалось, серьезно.

Мы познакомились случайно, как оно, наверно, всегда и бывает. Я шла домой с университета, а он искал какой-то магазин. Разговорившись, мы не заметили, как пролетело время, и лишь когда мои руки без перчаток совершенно окоченели, я осознала, что мы простояли на том перекрестке больше получаса. Александр, извиняясь, попросил дать ему возможность загладить свою вину и предложил отогреться в соседнем кафе. Вот так легко и даже немного банально завязалось это знакомство.

Я хорошо помнила тот момент, когда Алекс признался, что он иностранец. Я сначала смеялась, считая, что тот шутит, но в итоге мне все же пришлось поверить. Оказывается, он знал русский в совершенстве, потому что его мать родилась и выросла в Питере. С самого детства он жил на две страны. И именно поэтому мой город был ему так же хорошо знаком, как и Стокгольм.

— Тогда ты, наверно, прекрасно знал, где находится тот магазин? — смеясь, спросила я его.

— Нет, я, правда, не знал, — улыбаясь, соврал он.

Все было так необычно. Не скажу, что парни часто знакомились со мной на улице, а тут еще и иностранец. Александр Ван Розен. Конечно, это вскружило мне голову. А как могло быть иначе? Все девушки мечтают о принце, и я не оказалась исключением.

Конечно, мне было немного грустно из-за того, что мы не могли видеться часто. Алекс работал переводчиком в русско-шведской компании и приезжал в Питер по делам. Но ведь все могло быть и хуже. Поэтому каждый раз мне оставалось только ждать его возвращения. Подруги говорили, что мне повезло. Я тоже так думала.

Однако моя мама настороженно отнеслась к такому выбору. Ей не очень понравилась перспектива знакомства ее дочери с иностранцем, но она помалкивала, тем более что наши с ним отношения еще нельзя было назвать чем-то серьезным. Лишь однажды она сказала мне:

— Ты ему не пара! Я всего лишь преподаватель истории в университете, а наш папа давно не живет с нами. У нас нет ничего, кроме этой квартиры в центре Питера. А его родители? Кажется, ты сказала, что у него отец - дипломат. Не будь наивной! Как может его семья серьезно отнестись к такому увлечению? Да и старше он тебя. Сколько ему лет? 26? Ну, вот видишь…

Мне было больно слышать все это, хотя в глубине души я понимала, что она права. Но когда тебе девятнадцать и ты влюблена, всегда так хочется верить, что в жизни нет ничего невозможного! Не знаю, как сложились бы дальше наши с Алексом отношения, но вскоре вся наша жизнь перевернулась с ног на голову…

Тепловоз дал резкий гудок. Мимо пронесся какой-то полустанок, и наш поезд снова начал набирать скорость.

— Все будет хорошо, — повторила я уже скорее себе, чем Алексу.

Я всегда считала себя оптимистом, но неприятности последних нескольких месяцев заставили меня снять с глаз розовые очки. Хотя, если честно, назвать все эти события словом «неприятности» было бы слишком слабо.

Все началось в феврале. Помню, Алекс приехал перед самым днем Святого Валентина. Я была в восторге от того, что он появился именно в праздник всех влюбленных. Мне показалось это хорошим знаком.

Он позвонил около пяти и сказал, что скоро будет. На завтра у меня в университете была назначена контрольная по физике, но какое это теперь имело значение? Я остановилась перед зеркалом и задумалась. Что все-таки он во мне нашел? У меня никогда не было иллюзий по поводу своей внешности. Ничего особенного: не очень высокая, наверно, излишне худенькая, каштановые волосы чуть ниже плеч, светло-карие глаза и слегка вздернутый нос. Я грустно пожала плечами. «Но ведь он все-таки придет!» - я подмигнула своему отражению. Так откуда ненужные сомнения?

Алекс ждал меня на набережной, рядом с мостом через Неву недалеко от моего дома. Это было так романтично встречаться именно там. В приглушенном свете фонарей снег кружился как-то особенно торжественно, а Нева в своем ледяном наряде выглядела по-домашнему родной. Я очень любила свой город, и мне казалось, что он отвечал мне взаимностью.

Тот вечер удался на славу: уютное кафе, шампанское и милые разговоры. Мы уже шли домой, в карманах наших пальто лежали очаровательные безделушки, подаренные нами друг другу. Я болтала о своей учебе в университете и кружилась вокруг него, как вдруг его лицо стало белым словно бумага, и он схватился рукой за парапет набережной, вдоль которой мы шли. Сначала я подумала, что он увидел кого-то впереди. Но вокруг не было ни души. Потом я поняла, что Алекс просто на мгновение потерял сознание.

— Что с тобой? — я не на шутку испугалась. — Тебе плохо?!!

Это продолжалось несколько минут. Потом его взгляд снова стал осмысленным.

— Да, — хрипло проговорил он. — Наверно, шампанское ударило в голову.

Он слабо улыбнулся.

— Не поздновато ли? —  с сомнением отозвалась я.

— Может, у меня на него аллергия? Обычно я не пью газированные вина, — пытался он меня успокоить.

Мне было очень неловко, я чувствовала себя виноватой.

— Ну вот, если бы не этот дурацкий праздник...

— Не бери в голову, — уже более уверенно ответил он. — Тут моя вина, я должен был об этом знать. 

Но вечер оказался испорчен. Видно было, что Алекс чувствует себя все еще не лучшим образом, настолько «не лучшим», что нам пришлось взять такси. Он довез меня до дома, немного поспешно попрощался и уехал. Той ночью я почти не спала...

— Скоро город, — излишне громкий голос проводницы вывел меня из оцепенения. Наше долгое путешествие приближалось к концу, но что ждало нас впереди, я даже не старалась предугадать. Пока мы двигались вперед, у меня оставалась надежда, а надежда для меня сейчас была самым спасительным ощущением на свете.

«Город» оказался небольшим провинциальным городком, с одноэтажными домами и грязными  улицами. Видно, еще с утра здесь прошел дождь, оставив на жидком асфальте серые разводы и огромные лужи. На здании маленького вокзала красовалась надпись «Поспелиха». Мужчина из соседнего купе в мятом плаще и с пухлым от бумаг портфелем в руках помог мне довести Александра до станционного зала ожидания. Самой мне это было бы не под силу. Александр еще больше сдал за время нашего путешествия. Сначала длительный перелет до Барнаула, потом поезд ­– все это оказалось серьезным испытанием для него, поэтому выглядел он совершенно обессиленным.

— Ты уверена, что дальше справишься сама?

Наш попутчик оказался очень приветливым человеком.

— Спасибо, за нами обязательно приедут. Не беспокойтесь!

— Ну, как знаешь, — он виновато улыбнулся и вышел.

Мы остались одни. Немногочисленные пассажиры быстро разбежались, и станция опустела до следующего поезда. Мне стало не по себе. Почему нас никто не встретил? Что-то, наверно, случилось. А если вообще никто не придет? Что мне тогда делать? В этот момент в здание станции торопливо вошел человек. Он огляделся по сторонам и уверенно направился к нам. Я облегченно вздохнула.

Человек выглядел именно так, как я себе его и представляла: на вид лет пятьдесят пять. На голове копна седых волос, немного растрепанных ветром, которые он на ходу пытался пригладить ладонью. Мужчина был одет в серый костюм из шерстяной ткани, слегка великоватый в плечах. Под ним темная рубашка в большую клетку и галстук, немного сбившийся на бок. Его лицо выражало крайнюю озабоченность, казалось, он чувствовал себя виноватым из-за своего опоздания.

— Здравствуйте. Извините, что пришлось ждать, — его голос был немного хрипловатым, а речь — отрывистой и резкой.

— Ничего, мы только что приехали.

— Дела задержали, — все-таки решил оправдаться он. — Мне звонили насчет вас. Я помогу, конечно, можешь не сомневаться. Вы ведь из Санкт-Петербурга?

— Да, — ответила я.

— Далековато забрались, — покачал головой человек.

— Пришлось.

— Ох, совсем забыл. Меня зовут Юрий Алексеевич.

Он разжал ладонь, собираясь протянуть ее мне, но потом передумал, решив, что рукопожатие здесь совсем не уместно.

— А ты, значит, Саша Меньшова, — тут же продолжил он, с любопытством разглядывая меня и Алекса.

Наверно, обстоятельства нашего путешествия с самого начала казались ему странными. Думаю, что он был уже в курсе, куда именно мы направляемся. Я понимала, что Эрику, отцу Алекса, пришлось воспользоваться всеми своими дипломатическими связями, выстроив такую длинную цепочку, чтобы добраться до сельской администрации далекого городка алтайского края. Наверно, ему это стоило немалых усилий, но ради сына он был готов на все.

Когда все другие возможности были исчерпаны, нам оставалось надеяться лишь на чудо. Поэтому идея привести Александра сюда не показалась им с женой такой уж безумной. Он сам должен был ехать с нами, но за час до отправления Элен, матери Алекса, стало плохо с сердцем. Ситуация была безвыходной, и ему пришлось остаться. Так мы оказались с Александром одни. Мне долго пришлось убеждать Эрика, что я справлюсь. С ним было не просто говорить, русский давался ему с трудом, но все-таки мне это удалось. Я сама не очень представляла, что ждет меня на Алтае, но упрямая решимость помочь человеку, который был мне небезразличен, подгоняла вперед. Эрик пообещал, что обязательно договориться о помощи, а сам прилетит следом, как только сможет. Это немного добавило мне уверенности.

И вот мы здесь, а значит, первая часть пути пройдена, и теперь нельзя останавливаться. Я много раз проделала его в своем воображении, рисуя маршрут по дорожным картам. Нам оставалось преодолеть еще много километров по сельским разбитым дорогам, а кое-где и вовсе по бездорожью. Для Алекса это станет серьезным испытанием.

Юрий Алексеевич собирался попрощаться с нами у станции, передав нас в руки своего шофера. Видно, мы и вправду появились совсем не вовремя, потому что он очень спешил. Однако этот человек сделал для нас все, что нужно, и я была ему очень благодарна. Усадив Алекса в машину, он отвел меня немного в сторону и проговорил:

— Мне очень жаль, что с Александром случилась такая беда.

Его искреннее сочувствие тронуло меня.

— У нас еще осталась надежда, — я постаралась улыбнуться.

— Да, я знаю, что вы ищете лесного отшельника. О нем мало что известно, и он не похож на других здешних шаманов. Говорят, что у него много лиц… Этот человек силен, но помогает далеко не всем.

Юрий Алексеевич смотрел на меня с сожалением. Похоже, он считал нашу поездку безнадежным делом.

— Нет, он должен нам помочь, — мне нельзя было сейчас отчаиваться.

Я поспешно попрощалась и села в машину. Нужно ехать!

— Давай, Игнас. И не гони, — Юрий Алексеевич отдал последние распоряжения. — Дороги плохие — будет трясти.

Тот лишь кивнул в ответ и завел двигатель.

Шофер оказался не очень разговорчив, но это было даже кстати. Вести праздные беседы особенно не хотелось, тем более после того, что сказал мне Юрий Алексеевич. Теперь я смогла лучше рассмотреть нашего провожатого. Он принадлежал к представителям алтайской национальности. Невысокого роста, коренастый, с широкими скулами и азиатским разрезом глаз. Выражение его лица показалось мне не очень добродушным, он с самого начала с подозрением поглядывал на Александра, но перечить начальнику не стал. Я пожала плечами, нам предстояла долгая дорога, и мне совершенно не хотелось вдаваться в причины плохого настроения нашего водителя. Однако моя и без того нарастающая тревога только усилилась.

Так мы проехали около получаса, когда вдруг Игнас решил нарушить молчание.

— Вы зря едете.

Я очнулась от своих мыслей и машинально переспросила:

— Почему?

— Мы никогда не рассказываем о камах чужим.

— О ком? — переспросила я.

— О камах, — еще раз повторил он, и на его лбу собрались складки. Видно, он был недоволен моим невежеством. — О шаманах, как вы их называете.

Тут я поняла смысл сказанных им слов, и мне стало страшно.

— Почему не рассказываете?

— Вы много лет истребляли их. Но когда у вас не остается надежды, сами приходите к ним. Вы не достойны помощи.

Я поняла, о чем он говорил. Многие годы за шаманами велась война, их считали последователями запрещенных культов, которым, как утверждали советские идеологи, было не место в светлом будущем. Сейчас многое изменилось. Нет уже той страны, и к шаманам стали относиться более терпимо. Но их почти не осталось, и потому алтайцы стараются держать свои тайны подальше от чужаков.

Игнас молчал. В зеркальце заднего обзора я увидела его сощуренные глаза. В них сквозило презрение.

— Одной ногой он уже за порогом. Ты везешь этим старикам беду.

Больше Игнас не проронил ни слова, а я сидела в оцепенении, чувствуя, как дрожат мои руки. До последнего я боялась признаться себе в том, что все происходящее с Алексом по-настоящему очень серьезно. В девятнадцать лет мысли о смерти кажутся неуместными и нелепыми. А тем более, если это касается любимого человека. Но если этот алтаец прав?! И Алекса не спасти! Я сжала руку Александра, его пальцы были холодны, как лед.

            Этот шаман был для него единственным спасением. Эрик узнал о нем случайно. Когда врачи отказались от Александра, он стал искать другие способы помочь сыну. Один именитый московский хирург рассказал ему в частной беседе о своем интересе к нетрадиционной медицине. Старик-профессор знал об одном алтайском шамане, который мог поднять на ноги умирающего человека. Давным-давно, после окончания университета он попал по распределению работать в алтайское село под названием Курья. Однажды к нему привезли молодого парня из местных, который на охоте оступился и упал в ущелье. Хирург сделал все, что мог, но спасти пострадавшего было уже невозможно. Он все время находился без сознания, и его раны были слишком серьезными, чтобы тот сумел выкарабкаться. Но родственники парня не смирились с таким заключением. Они забрали его и отвезли куда-то в горы к местному шаману.

— Любой врач подтвердил бы, что с такими повреждениями нельзя вернуться к жизни, — старый хирург развел руками.

Даже теперь по прошествии многих лет, он с трудом мог поверить в то, что ему пришлось увидеть несколько дней спустя. Молодой парень остался жив и поправлялся с невозможной скоростью. В чем заключалась сила шамана, профессор не знал, но он видел своими глазами, что она реальна. Эта история перевернула представление молодого хирурга о медицине, заставив сомневаться в том, чему его учили в университете. Спустя многие годы он пытался найти этого шамана. Огромных усилий стоило ему отыскать людей, которые могли что-то знать о его местонахождении.

— Алтайцы — скрытный народ. Слишком долго шаманизм был под запретом. И они неохотно раскрывают свои секреты. Но все же мне удалось найти это место. Я даже побывал в его хижине, но там никого не оказалось. Шаман ушел из этих мест. Так говорили старики, — хирург горько вздохнул. — Это было тридцать лет назад. Жаль, что мне не удалось его увидеть. Зато я много узнал о нем от местных жителей. Они рассказали совершенно фантастичные истории, мне даже показалось, что многие из них больше похожи на сказки.

Старый хирург замолчал, вспоминая о чем-то своем. Но неожиданно он поднял голову и произнес:

— В прошлом году я смотрел передачу о спелеологах, которые вели в горах Колыванского хребта какие-то свои исследования. Не помню точно, о чем шла речь, но главное, в объектив их кинокамеры попала старая хижина. Я тут же вспомнил то место. Могу поклясться, что это было жилище отшельника. И оно выглядело, без сомнения, обитаемым. Шаман вернулся. Никогда алтайцы не посмели бы поселиться в его доме, и тем более не допустили бы туда чужих. Я слишком хорошо знаю этот народ, для них все, что связано с шаманом навсегда остается священным. Мне хотелось бы поехать, но я стал слишком стар для таких путешествий. В семьдесят пять лет ноги уж не те, что в молодости. Вряд ли я сумею подняться в горы.

Старик рассмеялся и похлопал Эрика по плечу.

— Но ты еще можешь попробовать. Если шаман там, у твоего сына будет шанс.

            И вот теперь, когда мы оказались почти у цели, все наперебой пытаются меня убедить, что у нас ничего не получится. Я не собиралась мириться с этим, тем более что слова Игнаса только подтвердили —  шаман сможет помочь, если захочет.

Дорога, по которой мы ехали, оказалась, действительно, не из приятных. Дыры на старом асфальте, кое-где совсем разбитом грузовиками, заставляли водителя бросать автомобиль из стороны в сторону, чтобы не угодить в очередную глубокую рытвину. Я устала от его маневров, моя спина болела от постоянного сиденья после самолета, поезда и нескольких часов ужасной дороги. Но это все было ерундой по сравнению с тем, как должен был чувствовать себя Алекс. Он был в полузабытьи, иногда начинал стонать, и в такие моменты я ловила на себе хмурый взгляд нашего шофера.

Единственное, что немного меня подбадривало, это величественные горы, которые высились вокруг. На протяжении всего пути они сопровождали нас: сначала где-то на горизонте, потом все ближе. Я любила горы и всегда считала их самым потрясающим творение природы. Дорога постепенно уходила вверх, туда, где вечернее солнце терялось за скалистыми вершинами. Степи уже давно сменились лесным пейзажем. Я поняла, что деревня, куда мы так стремились, уже близко. Асфальт закончился, и дорога стала совсем узкой. Автомобиль двигался медленно, кое-где путь был почти совсем размыт недавно прошедшими здесь дождями. Игнас тихо ругался, я понимала, что он сильно недоволен доверенной ему миссией отвезти нас в эту глушь. Но мы были в пути уже почти три часа, и вряд ли теперь он повернет назад. Я нетерпеливо вглядывалась вперед, стараясь увидеть среди холмов признаки человеческого жилья. Неожиданно дорога, петлявшая среди рощ и речных протоков, вывела нас на ровное плато, где между озерами притаилась маленькая деревушка, с трех сторон окруженная лесом.

— Добрались, — почти беззвучно прошептала я, невольно восхищаясь открывшейся мне живописной картиной.

Деревня оказалась хутором в одну улицу. Я насчитала не больше десяти дворов, причем некоторые из них выглядели совсем заброшенными. Лес уходил вверх, в горы, на этом фоне старые покосившиеся домики казались крошечными, словно разбросанные кем-то игрушки. Я вдруг поняла, насколько далеко находилась от Питера: в самом сердце Алтая, где жизнь людей изо дня в день текла по своему старинному укладу, который не менялся уже много веков. Я с сомнением огляделась вокруг. Затерянная деревушка на самой границе гор, утопающих в непроходимых лесных дебрях, словно напоминание о ничтожности человека по сравнению с несокрушимой силой природы. Что я пытаюсь здесь найти? Хотя нет, именно тут еще оставалась возможность чуда, которое мы все искали и не нашли в нашем хваленом цивилизованном мире.

Хутор казался пустым. Когда мы въехали на его единственную улицу, никто даже не вышел, лишь собаки во дворах захлебывались лаем, да в одном из окон мелькнул светлый платок.

— Что же с вами делать? — еле слышно проговорил Игнас.

Похоже, этот вопрос он адресовал самому себе, поэтому мне не было нужды что-то отвечать. Сейчас я особенно остро почувствовала свою беспомощность. Вокруг лишь незнакомые люди, абсолютно равнодушные к нашим проблемам. И нельзя никого за это винить, ведь мы для них – всего лишь посторонние. Все, что я говорила Эрику в Питере, теперь казалось мне неоправданной бравадой.

Я поймала на себе неприязненный взгляд Игнаса, и мне стало совсем неуютно. Внутри меня всколыхнулась злость. На него и на себя тоже. За то, что так рано сдалась. Алекс здесь, и ему нужна помощь. Я решительно вышла из машины, излишне резко хлопнув дверцей. Ничего, не развалится! Обойдя автомобиль, я стала помогать Александру. Он открыл глаза, но каждое движение давалось ему с трудом. Мне было сложно справиться с ним, но просить помощи у Игнаса не хотелось. Тот помедлил немного, глядя на мои тщетные попытки, но все-таки подошел и мягко отстранив, сказал:

— Я сам.

— Спасибо, — буркнула я в ответ.

В этот момент из дома, рядом с которым мы остановились, вышла пожилая женщина. У ее ног, пугливо прячась за юбку, вертелся мальчик лет четырех. Они не были алтайцами, и это слегка меня обрадовало. Может, нам повезет, и рассказ о шамане для нее не окажется запретной темой? Они оба смотрели на нас удивленно, немного насторожено, но не враждебно. Конечно, чужаки были редкостью в этих местах.

— Здравствуйте, — я подошла поближе, к самой калитке.

— Доброго дня, — ответила она немного нараспев. — Ты кого-то ищешь?

— Да.

Я сделала паузу, не зная, с чего начать разговор. Но старушка с внуком смотрели мимо меня. Естественно, Александр привлек их внимание.

— Откуда вы? — на лице старушки отразилась тревога.

— Из Санкт-Петербурга, — здесь в затерянном алтайском хуторе это громкое название прозвучало слишком официально и совсем не к месту.

Женщина перевела взгляд на меня. Кажется, она сразу все поняла.

— Они ищут его, — Игнас подтвердил ее догадку.

Наш провожатый произнес последнее слово с таким выражением, что мне сразу стало ясно: речь, несомненно, идет об отшельнике, и он для них больше, чем просто человек.

Игнас усадил Александра на бревно, лежавшее рядом с калиткой.

— Пригляди, — обратился он ко мне, кивнув на Алекса, — я поговорю с ней.

Они долго о чем-то разговаривали в полголоса. Мне не было слышно почти ничего, и главное, я даже не представляла, пытается ли шофер нам помочь или, наоборот, убеждает ее молчать. Это было невыносимо, наконец, я не выдержала и поднялась к ним на крыльцо. Они обернулись, и мне показалось, что в глазах пожилой женщины появилась неуверенность.

— Я не могу от вас ничего требовать. Мы чужие здесь и недостойны вашей помощи, но ему уже нет пути назад. Я не прошу от вас многого, просто дайте нам шанс. Ведь вы это можете!

Я обращалась к ним обоим, потому что понимала, от Игнаса сейчас зависит очень многое, если не все…

— Она не будет решать за всех, — наконец, сказал наш провожатый. — Вы можете переночевать здесь, а завтра сход решит, что делать. Если нет, вам придется уехать.

Я кивнула. Было понятно, что большего требовать сейчас невозможно. Но, нужно верить, утром все может стать по-другому.

Игнас отвел Александра в избу. Я проводила его до машины.

— Вы очень помогли нам.

Он покачал головой.

— Я только убедил ее оставить вас на ночь.

Его прямолинейность обескуражила меня. Что ж, пусть так. Это лучше, чем ничего. Я повернулась, чтобы уйти, но он меня окликнул и протянул какой-то пакет.

— Возьми, отдай ей. Кто знает, может, это поможет.

Я машинально взяла пакет. Он сел в машину, развернулся и уехал. Вскоре автомобиль исчез за холмом. Мне даже не пришло в голову спросить, как мы сможем вернуться, если завтра все решиться не в нашу пользу. В кармане я нащупала сотовый телефон. Сети, конечно, не было. Тем лучше - отступать некуда. Я заглянула в пакет. Там лежали различные лекарства, сахар, спички, несколько апельсинов и еще какие-то предметы, которые я не стала до конца разглядывать. Этот странный набор гостинцев вполне соответствовал месту. Значит, Игнас позаботился об этом заранее. Выходит, он на самом деле пытался нам помочь.

Я оглянулась вокруг: солнце уже скрылось за горами, и хутор медленно тонул в вечерних сумерках. Становилось прохладно. Я поежилась, моя легкая курточка не очень-то грела. В окнах соседних домов я заметила хмурые лица стариков. Неподвижные, как каменные маски, они наблюдали за мной, и мне стало не по себе от их взглядов. Я поспешила скрыться в избе. Внутри она оказалась намного просторней, чем выглядела снаружи. Там было тепло и уютно. Ярко горел огонь в печи, пахло свежим хлебом.

Старушку звали баба Марья, а мальчика Васек. Он был милым ребенком с большими удивленными глазами. Васек настороженно глядел на Алекса: что-то в нем пугало малыша. Хотя, что там говорить, выглядел он и впрямь как зомби.

— Спасибо Вам! — тихо сказала я.

— Я ничего тебе не обещала, — ответила она, опуская глаза.

— Мне очень нужно его увидеть!

— Поговорим потом.

Баба Марья приготовила в кувшине какой-то отвар и дала выпить Алексу. Мы уложили его на кровать, и он тут же уснул.

— Эта трава возвращает силы. Пусть он отдохнет.

— У него больше нет сил, — отозвалась я. — Четыре месяца жизнь уходит из него, и никто не может это ни остановить, ни даже объяснить.

Мне совсем не хотелось есть, но я из вежливости подсела к столу, чтобы не обидеть хозяйку. Я ждала, что придет еще кто-то, но старушка и мальчик, похоже, были единственными, кому я составила компанию за ужином.

— Мы живем вдвоем с внуком, — пояснила женщина, перехватив мой вопросительный взгляд. — Дочь давно уехала в город. Там работа, жизнь, а здесь лишь умирающая деревня с умирающими стариками.

— Зато у вас есть надежда, а у нас этого нет, —  горько заметила я.

Баба Марья внимательно посмотрела на меня, но ничего не ответила.

Я отдала ей пакет с подарками. Она не стала отнекиваться и сразу приняла их. Видно, содержимое имело для нее немалую ценность. Я понимала, что это совершенно другой мир, где даже деньги не имеют такого большого значения, как обычные лекарства.

После ужина я помогла старушке по хозяйству, стараясь хоть чем-то компенсировать ей неудобство от нашего неожиданного появления. Потом баба Марья позвала меня за собой, и мы вышли на крыльцо. Тишина просто оглушила меня. Вокруг была непроглядная ночь, ни единого огонька. Весь мир спал, и только огромное небо сияло множеством звезд, как будто старалось хоть немного рассеять темноту на земле. И в этой тишине откуда-то из леса послышался одинокий и тоскливый волчий вой. Я вздрогнула от неожиданного страха. Что-то зловещее было в этом вое. Деревенские собаки дружно залились лаем в ответ. Но даже сквозь него было слышно, как другие волчьи голоса подхватили эту дикую песню ночного леса. Мне вдруг стало нестерпимо холодно.

— Что-то волки уж очень близко подошли, — встревожено проговорила баба Марья, — давно такого не было. В это время года они уходят в глубь леса. Но сегодня что-то не так…

Тут она заметила, что я дрожу.

— Ты, милая, никогда не слышала волков? — она рассмеялась. — Ну, конечно, откуда у вас там волки?

— Мне просто холодно, — соврала я.

На самом деле эти волки появились, как воплощение давно забытых детских кошмаров. Баба Марья сняла с себя пуховый платок и накинула его на мои плечи. Я с благодарностью укуталась в него, и мне даже стало чуточку менее страшно.

— Расскажи мне о твоем муже, — проговорила она.

— Он мне не муж, — смутилась я.

«И даже не жених» — продолжила я уже про себя.

— Нет? — удивилась она. — Странно, ты заботишься о нем, как о самом близком человеке.

— Так оно и есть, — ответила я.

На самом деле, она задела самую больную для меня тему. Алекс никогда не говорил ни о своей любви, ни тем более о свадьбе. По большому счету, он даже не успел бы этого сделать, если бы и захотел. Наши отношения еще не оформились во что-то серьезное, когда дала о себе знать его странная болезнь. В день Святого Валентина он первый раз почувствовал себя плохо. Тогда мы объяснили это недомогание аллергией на шампанское.

На следующий день он мне не позвонил. Я естественно, приняла все на свой счет. Мои предположения превосходили одно другое. Но основой всех гипотез было то, что он больше не желает меня видеть. К вечеру я, наконец, не выдержала и позвонила ему. К моему ужасу, ответил женский голос. «Он даже не хочет со мной говорить!» — пронеслось у меня в голове. Голос женщины был не молодой, и она говорила по-русски. Я догадалась, что это была его мать. Но Алекс сказал, что его родители в Швеции. Почему тогда она отвечает на звонок? Или Алекс улетел домой подальше от меня?

— Кто это? — спросила женщина в трубке.

— Я...я Саша, — выдавила я, — знакомая Александра.

Мне почему-то захотелось выбрать именно слово “знакомая”, на другое у меня не хватило духа.

— Могу я услышать его?

Наступило короткое молчание. Я замерла, готовясь услышать что-то вроде: «Не надо больше нас беспокоить звонками», но она ответила.

— Он в больнице.

— Что с ним случилось? Где он? В Питере? — забросала я ее вопросами.

Казалось, она была ошеломлена таким натиском со стороны неизвестной особы, о которой она, похоже, и знать не знала.

— Он в 14-й больнице, в реанимации — произнесла женщина на том конце трубки.

Я захлопнула крышку телефона, даже не сказав «спасибо». В реанимации! Значит, дело не во мне, все намного хуже, а я потратила целый день на то, что жалела себя, хотя именно ему сейчас было нужно все сочувствие и поддержка. Я должна была его немедленно увидеть. Не думая ни минуты над тем, пустят ли меня, совершенно постороннего человека, в реанимацию, я помчалась в больницу. Конечно, меня не впустили даже в отделение, однако я просидела там, у входа до вечера, дожидаясь, когда его мать выйдет от него. Ее я узнала сразу, как только та появилась. Александр был очень на нее похож. Я поднялась ей навстречу.

— Меня зовут Саша. Помните, я звонила Вам сегодня? Как Алекс?

Она была сильно удивлена моим появлением, это чувство на миг даже вытеснило тревогу с ее лица. Но она быстро взяла себя в руки.

— Похоже, Вы не просто «знакомая»? — с легкой улыбкой ответила она.

Я молчала, не зная, что сказать в ответ. Пауза затянулась. Наконец женщина проговорила:  

— Пойдемте, он недавно пришел в себя.

С тех пор для меня началась совсем другая жизнь, в которой больше не было бесшабашных прогулок по набережной, кафе и кино. Была только тревога и постоянное напряжение. Я проводила в больнице все дни после университета. Моя мать с ужасом смотрела на мое отчаянное желание быть с ним рядом. «Почему ты так убиваешься ради него? Ведь он тебе практически чужой человек!»

Баба Марья сейчас напомнила мне ее слова. Да, он не давал мне повода, но я с самого начала считала его своим, с того самого дня, когда впервые до поздней ночи просидела у его постели в больнице. Ни моей маме, ни отцу, который тотчас узнал о случившемся, не удалось отговорить меня. Я была непреклонна. Его мать сначала тоже не одобряла моего решения, но я не могла бросить человека, в которого была влюблена, лишь только с ним случилась беда. Мне казалось это предательством, и поэтому изменить мое решение оставаться рядом с ним никто не имел права.

Я рассказала об этом бабе Марье. И о тех нескольких месяцах, когда он путешествовал из одной клиники в другую. Сначала в Питере, потом в Москве. Иногда ему становилось лучше, но через неделю он снова начинал терять сознание, и все повторялось заново. Самые лучшие врачи делали ему неоднократно обследования, но результаты были отрицательными. Казалось, он был абсолютно здоров, однако Алекс чувствовал себя все хуже. Наконец, родители отвезли его в Европу и продолжили обследования там. Результат нулевой. Самые именитые светила медицинской науки удивленно разводили руками. Его мать просто не находила себе места от того, что ничем не могла помочь своему сыну. Я почти каждый день разговаривала с ней по телефону, мне кажется, за все это время она уже настолько привыкла ко мне, что мы в какой-то мере стали одной семьей. Общее горе сближает людей, так случилось и с нами. Даже их отъезд не изменил моего отношения к Александру. Мне казалось, что учеба отошла на второй план. Все мои мысли были заняты тем, что происходило по ту сторону Балтийского моря. Но результаты были неутешительными. Казалось, нам всем оставалось надеяться только на чудо. И поэтому когда мне рассказали о шамане, я была готова ехать, даже не смотря на всю фантастичность рассказов о нем.

— Вот так мы и добрались сюда, — закончила я.

Пожилая женщина все это время слушала, ни разу не прервав мой рассказ. Потом мы долго молчали, глядя, как из-за гор поднимается ярко желтая луна. В ее неверном свете все казалось еще более нереальным и чужим, как будто это был всего лишь плохой сон, такой же, как в далеком детстве, в котором мне совсем не место. Скоро я проснусь, и наступит день, а я пойду в университет, и мой любимый город будет улыбаться мне в своем обновленном весеннем наряде. И все станет как раньше, словно и не было этих нескольких кошмарных месяцев надежды и отчаяния. Но волки выли слишком реально, заставляя собак вокруг вымещать свое бессилие в яростном лае.