Скачать книгу в формате:

— Глава 3. Буря —

Когда я проснулась, уже наступил день. Сквозь щели в двери и стенах пробивался солнечный свет. Это было странно, я помнила, как сумрачно было вчера в лесу. Мне очень захотелось увидеть солнце, но сначала я направилась к Александру. Он так же неподвижно лежал на самодельной кровати шамана. Я улыбнулась, сегодня он выглядел намного лучше, не было той болезненной бледности, которая не оставляла его все эти месяцы.

— Алекс, он обещал, что ты поправишься, — прошептала я.

Неужели, Александр и вправду встанет на ноги? Трудно было поверить в это после стольких неудачных попыток врачей. Слишком уж легко далось шаману его выздоровление. Но тут я вспомнила, как просто он избавил меня от боли в плече. Что ж, время покажет. Нам оставалось лишь ждать.

В полутьме было трудно нащупать ручку, и я толкнула дверь рукой. В лицо мне тут же ударил яркий солнечный свет. Я огляделась, дом оказался маленькой хижиной, одним своим боком прислонившейся к скале. Каменная громадина уходила вверх, и на ее фоне домик выглядел просто крошечным. С другой стороны небольшая лужайка обрывалась отвесной стеной, где далеко внизу еле слышно гудела вода. Я не отважилась подойти к краю обрыва, мне было достаточно того, что с места, где я стояла, открывалась потрясающая панорама окрестных гор и холмов, покрытых почти непроходимым лесом.

И над всем этим светило солнце, настоящее майское солнце, и я удивилась, насколько сегодня все выглядело по-другому. Даже лес, который с обеих сторон окружал лужайку, не казался таким уж страшным и дремучим. Я уселась на огромный камень, лежащий у самого входа в хижину. Он был теплым, и, обняв колени одной рукой, я уютно устроилась на нем. Пригревшись, я почувствовала себя совсем хорошо. Даже появилась уверенность, что Александр выздоровеет, и мы скоро сможем вернуться в Питер. Мысль о том, что я снова увижу свой любимый город, привела меня в восторг. Там можно будет забыть и прошлую ночь, и все свои страхи, и волков.

От этих воспоминаний я поежилась. Плечо практически не болело, но зато моя одежда находилась в плачевном состоянии. Я внимательно оглядела себя. Ужасное зрелище: куртка на плече разодрана, и весь рукав моей водолазки испачкан запекшейся кровью. Хорошо, с водолазкой что-то можно решить, у меня есть в рюкзаке еще одна, но вот что делать с ветровкой? Если я вернусь в таком виде домой, будет очень много вопросов. Ладно, решу потом.

Желудок мой настойчиво требовал еды, однако рассчитывать на это сейчас не приходилось. Я сорвала сочную травинку и принялась задумчиво ее жевать. Шамана нигде не было, и я даже представить себе не могла, где он сейчас. Что у него за жизнь? Куда он уходит днем и что делает ночью? И должны ли мы дождаться его, чтобы сказать «спасибо»? Я совершенно не знала тех законов, по которым он жил. Но мне почему-то очень хотелось увидеть его еще раз. Каким он окажется при свете дня? Таким же загадочным или просто обычным человеком. Может, вчера меня подвело мое разбушевавшееся воображение?

Я долго так просидела на камне, и ноги мои совсем затекли. Телефон давно сел, так что время мне теперь было не доступно. Ориентироваться я могла лишь по солнцу, оно стояло высоко над головой. Для человека, прожившего всю жизнь в крупном мегаполисе, пользуясь всеми плодами цивилизации, я смогла определить только, что сейчас день, а не вечер и уж точно не ночь. Это открытие заставило меня улыбнуться. Да, походная жизнь не по мне! Я встала, чтобы немного размять ноги. Мой взгляд упал туда, где лес уходил за горизонт. Там небо было окутано тяжелыми серыми тучами, которые быстро ползли в нашу сторону. Скоро они поглотили почти полнеба, подбираясь к самому солнцу.

Сильный порыв ветра заставил лес гулко вздохнуть. Погода стремительно портилась. Вот уже солнечный свет погас где-то в клубах серой туманной пелены, накатывающейся, словно волны на голубую гладь неба. Сразу стало холодно. Ветер срывал с деревьев молодую листву и старые засохшие ветви. Все произошло так быстро, что трудно было представить, что еще десять минут назад было по-весеннему тепло и светло. Я сильней закуталась в свою легкую курточку. Холод пробирал до костей. Снова пришел какой-то неясный страх, и мне захотелось, чтобы шаман был рядом. Он знает, что делать.

Вдруг резкий свет пополам разрезал чернильное небо. Минуту спустя до меня донесся оглушительный раскат грома. Приближалась гроза. Я успокаивала себя тем, что гроза — обычное явление природы, тем более в конце мая, но это мало помогало. Одно дело, сидеть в теплой квартире в Питере за чашкой горячего чая и смотреть через окно, как молнии рисуют на небе светящиеся зигзаги. И совсем другое стоять посреди леса, одной, где единственной защитой от стихии была хлипкая деревянная хижина. Первые крупные капли обожгли мне лицо. Вскоре полил дождь, и пришлось вернуться в дом. Здесь было еще более жутко, чем снаружи. Под дверью образовалась лужа, сквозь щели в бревнах свистел ветер. Казалось, что от каждого нового порыва стены дрожат и качаются. Наверно, природе было мало тех испытаний, которые выпали на нашу долю, и она постаралась обрушить на нас всю свою грозную мощь. Ветер бил верхушки деревьев друг о друга, и создавалось впечатление, будто лес вокруг трещит и ломается.

Алекс застонал, ему с каждой минутой становилось хуже. Но ведь шаман пообещал, что с ним все уже в порядке?! Неужели он обманул меня? Или его сил оказалось недостаточно? И почему он бросил нас в такую непогоду?

Снова молния, ее свет на миг ослепил меня, сделав совершенно беспомощной. Стало страшно, мне вдруг показалось, словно вокруг что-то изменилось. Это было смутное ощущение, еле уловимое, но очень навязчивое и тревожное. По стенам поползли длинные тени, и все вокруг подернулось пеленой, как будто я смотрелась в мутное жидкое зеркало. Из темноты медленно проступали какие-то предметы, совершенно мне незнакомые, и потом я отчетливо увидела там себя. Но это не было отражением настоящего, полумрак лесной хижины сменился совсем другой картинкой. У самых моих ног вниз уходила отвесная скала, а впереди раскинулось бескрайнее ночное море. У меня закружилась голова от вида чернеющей пропасти. А может, потому, что мое сознание отказывалось понимать то, что видели глаза. И в этот момент что-то толкнуло меня вперед. Пошатнувшись, я сделала несколько шагов и словно слилась с той другой «я», ощутив себя с ней единым целым. На меня вдруг навалилась страшная слабость, и тело перестало слушаться, будто я превратилась в тряпичную куклу. Все было как во сне, но в то же время пугающе реально.

Что со мной происходит?! Еще молния, потом вторая, третья… Я чувствовала сильную боль, словно кто-то хлестал плетью по глазам. Стараясь спастись от их ослепляющего света, я обхватила голову руками, но вдруг все прекратилось. Мне с трудом удалось заставить себя открыть глаза — вокруг снова стены маленькой хижины, за окном проливной дождь. Как будто ничего и не было. Сердце бешено стучало, и ужас толкал меня наружу, однако дверь никак не хотела открываться. Мне пришлось приложить все свои силы, надавив на нее здоровым плечом. Снаружи было темно как ночью, и вода лилась с неба сплошным потоком. В резком свете молнии я заметила отделившийся от темной стены леса силуэт отшельника. Он бежал сюда. Наверно, шаман тоже увидел меня, потому что крикнул: «Вернись в дом!»

Я повиновалась. Он здесь, и теперь все будет хорошо! Только сейчас я почувствовала, что дрожу всем телом.  Мне удалось добраться до кресла и, забравшись в него с ногами, я попыталась успокоиться. Что все это значило: мои ведения, странное состояние Алекса? За все эти месяцы ничего подобного с ним не случалось. У меня было столько вопросов и ни одного ответа.

            Через минуту дверь отворилась, и вошел шаман. Он тяжело дышал, выглядел усталым и был абсолютно мокрым. Вода ручьями стекала с его одежды.

— Что здесь произошло? — в его голосе я услышала тревогу.

— Ничего, — ответила я, стараясь не выдавать свою дрожь.

Мне не хотелось, чтобы он назвал меня сумасшедшей.

— Но мне показалось… — он вдруг замолчал, продолжая изучать меня, и от этого сурового взгляда я еще больше вжалась в кресло.

В глубокой задумчивости он опустился на низкий стул у стены и закрыл глаза. Потянулись долгие минуты, я даже засомневалась, не спит ли хозяин. Но внезапно он пошевелился и сказал:

— Ты сумеешь разжечь огонь?

Я подскочила от неожиданности и лишь кивнула головой в ответ. В очаге уже были с утра приготовлены дрова, не хватало только спички, чтобы костер загорелся. Дрожащими руками я достала из кармана мятый и мокрый коробок, который на всякий случай захватила с собой еще из дома. В нем оказалось несколько сухих спичек, и мне даже удалось с первого раза разжечь костер. По стенам заплясали тени, и от этого в комнате сделалось немного веселее. Мой страх постепенно начал отступать. Тепло костра и присутствие шамана действовали успокаивающе. Может, мне все померещилось? Наверно, я просто никогда не видела грозу так близко…

— Ну, а теперь,— неожиданно сказал шаман,— я хочу услышать вашу историю. С самого начала и очень подробно.

— Какую историю? — не поняла я.

— Ну, как какую? Ты ведь пришла сюда, чтобы просить меня «вылечить» твоего друга. Так вот, я хочу услышать историю болезни своего пациента.

Все это он говорил так спокойно и четко, что в его словах мне послышалась какая-то еле уловимая угроза. Его глаза поблескивали совсем недобрым огоньком, и я решила, что скрывать что-то от него мне не было никакого смысла.

— Мы из Санкт-Петербурга. Александр — мой ... жених,  — я зачем-то соврала, но было уже поздно. — Этой зимой ему в первый раз стало плохо, и с тех пор с каждым днем становилось все хуже. Его родители объехали все лучшие клиники, но везде результат был один — парень физически здоров, и никаких видимых заболеваний у него нет. Недавно его отец узнал от одного московского врача, что в этих краях живет шаман, способный помочь, но обстоятельства не дали ему приехать сюда. Мне пришлось самой везти Алекса на Алтай. И вот мы здесь…

— И это все? — после некоторой паузы переспросил он.

— Все! Вы для нас — последняя надежда,— тихо добавила я.

— Я это уже слышал. И кстати, почему ты обращаешься ко мне во множественном числе?.. Ах, да. Это же старинная русская традиция выказывать свое уважение, не так ли? — в его голосе явно слышалась ирония. — Будь добра, называй меня на «ты». А то у меня начнется раздвоение личности.

И он устало провел рукой по волосам, стряхивая воду. Я не знала, что сказать. Было странно слышать от него такие слова. С луны он, что ли, свалился? И вообще, чем больше мы разговаривали с шаманом, тем сильнее усиливалось ощущение нереальности всего происходящего. Тот, в ком я готовилась увидеть дикаря-отшельника, долгие годы живущего в лесу, оказался человеком, которого трудно было бы отличить от рядового питерца, встреть я его где-нибудь на соседней от своего дома улице. Лишь едва заметный незнакомый выговор навел бы на мысль, что он не из местных. Но вот все остальное…

Не дождавшись моего ответа, шаман продолжил свой допрос.

— А что стало причиной первого приступа?

— Я не знаю. Алекс никогда не говорил о том, что она вообще была.

— Всегда во всем есть причина. Просто иногда вы слишком слепы, чтобы ее увидеть, — задумчиво проговорил он.

Это его заявление слегка задело меня, и я поджала губы. Однако решила промолчать. Мне показалось, что он тут же понял мое настроение.

— Как тебя зовут, юная и такая вспыльчивая барышня? — спросил он.

— Саша.

Он хмыкнул.

— Как трогательно.

Я вопросительно взглянула на него, но он ничего не стал объяснять. Не знаю, что он имел в виду. Моя мама говорила мне, что я слишком поддалась магии совпадения наших с Алексом имен, но я всегда считала, что это действительно не случайно.

В этот момент где-то снаружи послышался страшный грохот, и по деревянной крыше застучали камни. Мы вскочили на ноги и бросились вон из дома.

— Что случилось? — крикнула я, пытаясь заглушить бушующую за дверью бурю.

— Не знаю, — прокричал мне в ответ шаман. — Наверно, дождь вызвал оползень наверху. Надо уходить.

Прекрасная перспектива! Вокруг лес, гроза, и на сотню километров никакого жилья! Сверху загрохотало еще сильней, шаман бросился в дом, поднял на руки Алекса и побежал к лесу. Я, схватив свой рюкзак, — за ним. Дождь хлестал нещадно, и когда мы добрались до деревьев, моя одежда уже была насквозь мокрая.

— Поднимайся, — скомандовал шаман, указывая наверх.

Там я увидела еле заметные ступеньки, выдолбленные в скале. Узкая тропинка извивалась между деревьев, уходя еще выше по склону. Мужчина остановился на минуту, чтобы поудобней перехватить руки.

— За последние два дня я только и делаю, что ношу на руках твоего Алекса, — недовольно проговорил он. — Надеюсь, что когда-нибудь он отблагодарит меня тем же.

Мне показалось, что сейчас совсем не подходящее время для шуток, и я холодно ответила.

— Могу помочь.

— О, я в этом не сомневаюсь. Я даже вижу эту картину, как ты несешь его на своих мужественных плечах, выбиваясь из последних сил!

— Если понадобиться, понесу,— пробормотала я себе под нос, обиженная его насмешками.

Я сама не понимала, как у меня вообще хватило храбрости отвечать шаману так дерзко, наверно, шок от всего происходящего был тому виной. В этот момент со стороны, где находилась хижина, донесся оглушительный треск ломающихся деревьев. Я увидела, как целый пласт земли вперемешку с водой съехал со скалы и всей свое массой обрушился на то место, где еще пять минут назад были мы.

— Боже! — звук моего голоса даже не достиг моих собственных ушей, он был заглушен грохотом летящих вниз огромных валунов. Я как вкопанная остановилась, глядя вниз на то, что осталось от домика. Если бы мы остались там… Одна мысль об этом парализовала меня.

— Идем! Не теряй меня из виду! — крик шамана донесся откуда-то сверху.

Я обернулась. Он был уже далеко, и мне пришлось догонять его по скользким ступеням. Мы поднимались вверх еще некоторое время, скорей всего не более десяти минут. Но мне показалось, что прошел час. Идти было очень трудно, сильно мешал дождь, да и ветер здесь наверху был гораздо сильнее. Наконец, шаман остановился на небольшой площадке. Он тяжело дышал, Алекс был для него нелегкой ношей.

— Заходи! — коротко скомандовал мой проводник и указал на небольшое отверстие в скале.

Сама я бы даже не заметила его, так искусно вход был замаскирован камнями. Я вошла внутрь, там было тепло и сухо. На удивление, здесь не было запаха затхлости, который я ожидала услышать. Пахло все той же душистой сухой травой, которую добавлял шаман в чай вчера вечером. Вокруг было абсолютно темно, и я остановилась в нерешительности у входа.

— Справа есть рычаг, поверни его, — сказал шаман.

Я пошарила рукой по стене. После некоторых неудачных попыток, мне действительно удалось нащупать какой-то механизм, и я повернул его. В глубине пещеры что-то загудело, и тут же глаза обжог свет. Не какой-то там костер, а настоящий электрический свет от самой настоящей лампочки. Я была потрясена. Уж чего я не ожидала здесь встретить, так это плодов цивилизации. Удивленная, я обернулась.

— Нет, Вы… ты вовсе не шаман! — вырвалось у меня.

— Я рад, что ты изменила свое мнение, а то я уж начал испытывать желание заплясать с бубнами, — он улыбнулся и, обойдя меня, аккуратно пристроил Алекса на сооружении, похожем на софу.

Я огляделась. Пещера оказалась не очень большой, но почти квадратной, что еще больше добавляло ощущения обычного человеческого жилища. Вся мебель в комнате была  деревянной. Вырезанная из единого массива или плетенная из веток, но вся она смотрелась здесь абсолютно на своем месте. Видно было, как много труда вложил в эти предметы их создатель. Неужели сам шаман все это сделал? Стол, стулья, кресло, шкафчики на стене, плетеные циновки на полу. Я даже разулась, не решаясь испачкать грязной обувью чистый пол. Справа в стене был вырезан большой камин. Видимо, он служил местом приготовления пищи. Хозяин первым делом бросил туда дров и разжег костер.

От входа в пещеру комнату отделял длинный узкий коридор, который помогал сохранять тепло. Он был занавешен тяжелой тканью, которая была поднята, когда мы пришли. Сейчас шаман опустил ее, и это придало жилищу еще более домашний и уютный вид. У входа на большом камне стояла бочка, до самых краев наполненная водой. Я заглянула в нее и испугалась. Оттуда прямо мне в глаза смотрело жуткое чудовище. Мокрое, грязное, бледное — и это была я. Увиденный образ вызвал у меня отвращение, и я со злостью отвернулась. Мне показалось, что шаман заметил мою реакцию, и я съежилась под его взглядом. Из большого резного сундука он достал полотенце и просто сказал:

— У меня есть теплая вода. Если хочешь, можешь ей воспользоваться.

Нет, это было уже слишком. Душ в такой глуши, где еще десять минут назад я собиралась умереть от холода в сырой пещере!

— Это шутка? — недоверчиво произнесла я.

Он только покачал головой.

— Да, и надо переодеться. У тебя есть что-нибудь сухое?

Я бросила взгляд на свой рюкзачок. Там, конечно, была пара-тройка сменных вещей, но сейчас с него ручьем текла вода.

— Нет, — ответила я.

Тогда он достал все из того же сундука штаны, похожие на шаровары и рубашку оливкового цвета.

— Думаю, это подойдет тебе, если ты не против?

Конечно, не против! Оставаться в моей насквозь промокшей одежде было невозможно!

Он указал рукой в дальний конец комнаты, занавешенный изящным покрывалом. Я аккуратно прошлепала туда, стараясь не оставлять за собой грязных следов.

За занавеской действительно был душ. Настоящий кран с горячей водой. Все оборудование находилось где-то рядом, я слышала, как за деревянной перегородкой что-то гудело. Это было чудо! Не медля ни минуты, я скинула с себя всю грязную одежду и включила воду. Теплые струи побежали по моей коже, и я ощутила себя почти счастливой. Как все же мы привыкли к благам цивилизации, если даже появление горячей воды приводит нас в такой восторг.

Я старалась себя контролировать и не тратить попусту драгоценную теплую воду, поэтому, как только все было сделано, я закрыла кран и надела на себя те вещи, которые дал мне шаман. Шаровары, конечно, оказались мне не по росту, однако тесьма внизу штанин легко исправила этот недостаток. Рубашка тоже была великовата, но и с этим можно было жить. Я достала из своего рюкзака маленькое зеркальце. Ну вот, уже лучше. Чудовище больше меня не преследовало. Когда я вышла в комнату, шаман прокомментировал.

— Мои вещи на тебе смотрятся гораздо лучше. Я разочарован!

После горячего душа жизнь мне казалась просто прекрасной, и я рассмеялась. Странно, здесь в этом почти современном человеческом жилище шаман выглядел совсем по-другому. Теперь он показался мне обычным человеком, ну, по крайней мере, почти обычным. Исчезло ощущение страха перед ним, и я даже пообещала себе, что смогу обращаться к нему на «ты», как он и просил.

Тут мой взгляд упал на Алекса, он лежал на софе такой мокрый и беспомощный, что мне стало стыдно за то, что я чувствовала себя хорошо. Одежда на нем тоже промокла до нитки.

 — Да, его надо переодеть в сухое. Не хватало еще, чтобы он подхватил ко всему прочему воспаление легких. Я пока найду одежду, а ты сними с него мокрую.

Да, конечно, он прав. Я сделала все, что нужно, хотя и испытывала неловкость от этого процесса. Ведь на самом деле Алекс не был моим женихом. Однако больше всего моя нервозность была вызвана тем, что шаман присутствовал при этом. Он с любопытством наблюдал за моими действиями, и пару раз мне даже показалось, что я увидела на его губах улыбку. Меня не покидало ощущение, что он знал обо всех чувствах, которые я сейчас испытывала, и что его это сильно забавляло.

Закончив, наконец, свою работу, я оглядела Александра. Выглядел он очень необычно. Алекс всегда одевался немного чопорно, не позволяя себе никаких вольностей, а теперь он был похож на лесного разбойника из английских сказок. «Хорошо, что он сейчас себя не видит», — подумала я, невольно улыбнувшись.

Послышался шум воды. Я обернулась, шамана рядом уже не было.

У меня появилась возможность осмотреться. Как только мы вошла в пещеру, я заметила, что все стены были увешаны различными картинами: большими и совсем миниатюрными, но на всех преобладала городская тематика. Теперь я могла разглядеть их внимательней. Все они относились к разным векам и странам, здесь были и Венеция с его каналами, по которым в гондолах прогуливаются дамы в роскошных нарядах, и Париж начала 20 века с Эйфелевой башней на заднем плане, и какие-то полуразрушенные замки Восточной Европы, китайские пагоды и многое другое, чего я не знала. Некоторые полотна были совсем старыми, краска на них сильно поблекла, но от этого они казались еще более к месту здесь, в этом пристанище отшельника, который, казалось, жил вне времени. Мне было не понятно, зачем шаман собрал такую коллекцию, но, по-видимому, она что-то значила для него.

            В камине потрескивали дрова, и я опустилась рядом с ним, заворожено глядя в огонь. Я поймала себя на мысли, что чувствую себя почти счастливой. Рядом с этим странным человеком мне было очень спокойно.

— Ты голодна? — шаман подошел неслышно, поэтому я слегка вздрогнула от его голоса.

— Чуть-чуть…

—  Мне нравится твоя скромность, — хмыкнул он.

Шаман тоже подсел к огню и стал ворошить дрова длинной палкой, которая видимо специально для этого стояла рядом с камином.

— Могу предложить только яичницу. Все припасы остались внизу.

— Я люблю яичницу, — в данный момент это было почти правдой.

— Вот и отлично, — шаман легко поднялся на ноги и занялся приготовлением ужина.

Я молча наблюдала за ним со своего места у камина. Он достал из шкафчика на стене несколько крупных яиц, наверно, немного крупнее куриных, и поставил в огонь специальное металлическое приспособление, похожее на мангал без дна. На него он установил сковородку и принялся жарить яичницу.

— Как мне тебя называть? — наконец, набравшись смелости, проговорила я.

— Я уж думал, ты не спросишь, — улыбнулся он, продолжая свое дело.

Наступила пауза.

— Ты боишься меня? — шаман вдруг повернулся, и наши глаза снова встретились.

У меня слегка закружилась голова, как и в прошлый раз, когда он перевязывал бинтом мою рану. И всему виной была их пугающая глубина, которую я не могла ничем объяснить.

— Немного…

Он молчал. Не знаю, быть может, моя откровенность рассердила его или обидела? Но под его взглядом я просто не могла сказать неправду.

— Меня зовут Дэвид, — наконец, проговорил он. — Дэвид Маркос, если быть точным.

Я удивленно хлопала ресницами. Странное имя, тем более для алтайского шамана. Теперь мне стало ясно, почему он не торопился его называть.

Яичница была готова, и Дэвид снял сковороду с огня. Он разложил ее содержимое на две тарелки, кстати, самые обычные, белые с коричневой каймой, и одну протянул мне. Я нерешительно взяла ее в руки, бросив вопросительный взгляд на спящего Алекса.

— Сон ему сейчас полезней, чем еда, — ответил Дэвид на мой немой вопрос. — Поверь.

Я кивнула. Конечно, как можно ему не верить!

Яичница исчезла с моей тарелки за считанные минуты, как и несколько кусочков хлеба, найденного Дэвидом все в том же шкафу на стене.

После еды мой страх перед этим загадочным человеком окончательно рассеялся.

— А зачем была нужна та хижина внизу? — спросила я.

— Видишь ли, у меня иногда все же бывают гости, и я должен поддерживать свой имидж отшельника. Все эти достижения цивилизации, которые здесь есть, вряд ли бы способствовали этому. В некоторых деревнях в округе нет даже электричества.

— Да, это точно. У меня просто был шок, — я вспомнила свое удивление. — Но как все это здесь оказалось?

— Мне пришлось потрудиться, но при желании можно сделать даже невозможное! Самая большая проблема заключалась в том, чтобы найти людей, которые смогли бы все это сюда принести и которые были бы не местными. К тому же оно появилось здесь не за один год, а по мере необходимости и по мере развития технологий.

Какой он все-таки странный,  и его объяснения какие-то мудреные. Но мои вопросы не давали мне покоя, и я решила, что наступил подходящий момент, чтобы их задать.

— Ты можешь сказать мне, что с Алексом? — я начала с самого важного.

— Я не уверен… — с сомнением проговорил он.

— Не уверен, что я смогу понять?

— Нет, скорей, поверить… Я уже говорил тебе, что ты оказалась втянутой в чужую игру, и эта игра настолько серьезна, что тебе тоже грозит опасность.

Он замолчал.

— Тем более. Тебе не кажется, что я имею право знать, если это напрямую касается меня?

— Понимаешь, твой Алекс совсем не болен. Врачи действительно говорили правду, и они ничем не могли ему помочь… Наш мир совсем не такой, каким ты его знаешь. Тебе кажется, что все вокруг уже давно изведано, описано законами и предсказано научными теориями. Но это не так. Вокруг нас существуют силы, намного могущественнее, чем любой из вас может себе представить. Знания человечества, накопленные за всю его историю ничто по сравнению с ними. Люди всегда уделяли внимание только внешнему техническому прогрессу, но совсем не углублялись в развитие своего внутреннего мира, даже не подозревая, насколько он безграничен. Человека интересовало больше физическое превосходство над другими, он всю свою фантазию направил на удовлетворение лишь этой потребности. Вот он смысл человеческой жизни, — Дэвид горько усмехнулся, разведя руки в утвердительном жесте, и добавил. — Сейчас я чувствую вокруг именно эту силу, и у меня нет уверенности, что я смогу ей противостоять. Мне не известны причины, почему именно твой друг попал в ее плен, и ты тоже не можешь мне в этом помочь.

— Не понимаю… — неуверенно проговорила я.

— Ну, вот видишь. Я знал, что так и будет. Ты думаешь, что я несу чушь.

— Нет, все не так…

Но Дэвид перебил меня.

— Среди вас живут те, кто придерживается других правил. Люди не замечают их, потому что они умеют не выделяться, а вы слишком слепы…Они намного сильнее! Для них не существует закрытых дверей или запретных тем. Кому-то понадобилась память Алекса, и он выпотрошил ее, не заботясь о том, к чему это может привести.

— К чему? — прошептала я.

— К смерти. Человек без воспоминаний — это лишь пустая оболочка, которая даже не имеет воли к продолжению своего существования. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что просто помог ему вернуть себе жизнь. Теперь твоему другу нужно будет снова разложить все по полочкам, но на это нужно время. При условии, что они оставят его в покое…

— Кто они? И что это за сила? — прошептала я.

— Мне трудно тебе объяснить … — он на миг прервался, подбирая нужные слова. — Вот даже в вашем обычном мире существует множество легенд и мифов о людях, которые могут, выражаясь вашим языком, «творить чудеса». Каждому ребенку известны россказни о магах, экстрасенсах и прочей чепухе. Кому-то вдруг стали доступны чуть большие возможности, и они тут же возомнили себя чудотворцами. Но это лишь поверхностные знания, настолько ничтожные, что они скорее вредят, чем помогают. Другое дело индийские йоги или тибетские монахи, их сила намного серьезней, и они никогда не будут заниматься шарлатанством. Пойми, человеческие возможности не имеют границ, сила духа и мысли намного превосходят физическую. Наши чувства — тоже проявление этой силы, и они также могут творить чудеса. Ты же слышала, наверно, о том, что в состоянии аффекта у обычных людей вдруг проявляются способности, о которых они даже не подозревали раньше. Каждый человек может развивать в себе эти качества. Но из-за своей ограниченности и уверенности в превосходстве над другими видами он просто не видит причины работать над собой. Так было, и так будет всегда.

Дэвид с презрением скривился.

— Но я никогда никого не видела рядом с Алексом.

— Это и не обязательно, — усмехнулся Дэвид. — Даже не касаясь человека, у него можно отнять все: рассудок, воспоминания, жизнь. Люди настолько толстокожи, что не почувствуют, как кто-то вмешивается в их судьбу. Любому событию всегда найдется масса привычных для всех объяснений. Врачи поставят вам нелепый диагноз, знахари предположат, что кто-то навел на вас порчу. И вы будете верить, потому что в этом ваша слабость. Люди любят оправдывать свое бессилие правдоподобными причинами, лишь бы не чувствовать себя беспомощными. Если однажды вы увидите вокруг себя что-то необычное, то обязательно решите, что сходите с ума.

— Боже! — я подскочила на месте. — Дэвид, у меня действительно были странные видения. Там в хижине, во время грозы. И мне, правда, казалось, что я схожу с ума…

— Я так и думал, — лицо Дэвида стало непроницаемым.

— И что же там было?!!

— Я уже говорил, что этот мир не так прост, как ты привыкла считать. Вместе с нами существуют другие реальности. Я бы назвал их Отражениями, потому что они лишь грани единого целого. Они вокруг нас, среди нас и даже иногда в нас самих. Человек не получил возможности видеть их или чувствовать, но бывают исключения. И гроза — одно из таких исключений. Электричество молний порождает этот странный эффект. Оно создает смещения, и Отражения переплетаются. В такие моменты мы слышим, а иногда даже видим то, чего нет в нашем мире. Обычно человек чувствует головокружение и испытывает ужас — нормальная реакция на Смещения. Всегда страшно понимать, что в мире что-то не на своем месте. Но это не признак безумия — это правда. И еще человеческие сны тому подтверждение. Принято считать сновидения лишь набором образов из подсознания, воспоминаний из прошлого. Но как тогда объяснить твои детские кошмары, которые повторились вчера наяву?

У меня нет точного ответа, что такое Отражения. Они изменчивы, непредсказуемы и очень опасны. В них может отразиться все: наше прошлое, будущее, то, чего никогда не было и никогда не случиться. Там исполняются твои самые сокровенные мечты и становятся явью тайные страхи. Они — воплощение ужасных кошмаров и в тоже время большое искушение, опьяняющий наркотик, который в конце-концов отнимет у тебя разум. Это миры, о которых людям лучше не знать, потому что иначе все вокруг превратиться в хаос. Я никогда не был там, лишь иногда мне удавалось заглянуть за горизонт, но перешагнуть эту грань человеку не дано.

— Но если кто-нибудь все же сделает шаг? — меня вдруг охватили сомнения, ведь в тот момент мне показалось, что я была там. Наверно, мне почудилось.

— Он уже не вернется. До меня доходили легенды о людях, которым удалось нарушить табу, и это изменило их навсегда. Но мне кажется, что такие рассказы — всего лишь миф. Я уверен, что там, за чертой нас всех ждет лишь одно — смерть.

Дэвид больше ничего не стал объяснять, но мне уже и не хотелось никаких подробностей. У меня кружилась голова от этих непонятных рассуждений, но единственное, что я точно усвоила — все было очень серьезно. Ни на минуту я не усомнилась в словах Дэвида. Наверно, если бы мне это рассказал кто-то другой, я решила бы, что он сильно не в себе, но после всех событий, которым сама была свидетелем, я готова была поверить ему.

— Ты говорил, мы принесли с собой страх. Что ты имел в виду?

— Все наши чувства вполне материальны. Страх, ненависть, любовь, счастье, отчаяние и боль – их можно почувствовать даже на расстоянии, особенно если те очень сильны. В больших городах все они сплетаются в единый неуправляемый поток, но здесь в этих лесах каждое из них видно как на ладони. Тишина дает возможность разглядеть в каждом человеке их суть, сбрасывая с него все наносное. Я люблю это место, и очень хотел бы остаться здесь навсегда, если это возможно.

Я была поражена тем, что он мне только что сказал. Значит, мне не зря с самого начала казалось, что он видит меня насквозь. Все мои чувства открыты ему, и я ничего не могу с этим поделать!

— Ты другой, — испугано проговорила я.

— Да, жизнь сделала мне подарок, — Дэвид криво усмехнулся, — но я об этом не просил…

«Кто же ты такой?» —  вертелось у меня на языке, но мне было страшно услышать его ответ. Я почувствовала, что дрожу. Дэвид подошел ко мне и, осторожно взяв за руки, заглянул в глаза. Его ладони были теплыми. Они согрели мои ледяные пальцы, и дрожь понемногу начала проходить.

— Саша…— проговорил он так, как будто пробовал на вкус это слово.

Он произнес его, немного смягчая последнюю согласную, как не делал никто другой, и мое собственное имя показалось мне каким-то незнакомым. Он словно открыл новую сторону меня самой, неведомую, но очень привлекательную и заманчивую.

— Ты очень необычная девушка, Саша. Твои волосы цвета шоколада, и глаза, словно теплая карамель. Ты готова все отдать за человека, о котором почти ничего не знаешь. Я повидал много людей, но такой как ты еще не встречал...

— Кто ты, Дэвид? Ты выглядишь молодым, но говоришь такие вещи, как будто прожил целую жизнь? — мои руки машинально сжали его теплые пальцы. — Кто же ты на самом деле?

— Мне очень много лет… — он продолжал смотреть мне прямо в глаза. Для него это было так просто, ни тени смущения за то, что он нарушает все мыслимые нормы приличия. Но и я тоже не могла отвести взгляд, он словно удав перед нападением поглотил всю мою волю. — Первый раз я появился на свет в 1337 году. И с тех пор, умирая, я каждый раз вновь рождаюсь в теле другого младенца. Тема реинкарнации — не новость в человеческой истории. Буддисты, например, уже многие тысячелетия свято верят в то, что практически все люди продолжают жить в новом облике. Но я отличаюсь от них. Я ПОМНЮ все свои прошлые жизни. Моя память ничего не теряет: ни единого мгновения, ни одного лица из прошлого. И если что-то было в моей жизни, что хотелось бы забыть, время нисколько не лечит меня.

Я человек без родины. Каждый раз мне приходится рождаться в другом месте, в другой стране, на другом материке. Я знаю все основные языки планеты, изучил все главные религии мира. Мне пришлось забыть, что такое друзья в высоком понимании этого слова. Их жизнь слишком коротка по сравнению с моей. Я стал избегать людей, мне просто не интересно с ними — они проживают свою жизнь, постигая те знания, которые мне уже давно известны. И я прячусь в глухих лесах, чтобы не видеть их. Но они продолжают преследовать меня со своими проблемами, которые в большинстве своем имеют одну причину — их собственное неумение понять себя!

Я постаралась высвободить руки из его ладоней.

— Извини, что тебя потревожили…

— Нет, ты совсем не такая, как они, — он крепко держал мои пальцы, не давая мне вырваться. — Ты пришла просить не за себя. Я вижу твои чувства к нему, но и вижу сомнения. Он ничего не обещал тебе, ведь так? Но это нисколько тебя не остановило. И в тот момент, когда я рассказывал, что в действительности произошло с твоим другом, ты была полна решимости помочь ему, даже сознавая, что это не в твоих силах. Я рад, что ты пришла сюда. У меня снова появился интерес к людям — оказывается, они еще способны преподносить мне сюрпризы.

Дэвид ласково улыбнулся и отпустил, наконец, мои руки.

— Кажется, гроза закончилась,— сказал он.

Я машинально прислушалась. Снаружи стало тихо, и мне показалось, что сквозь загораживавшие вход занавеси пробивается солнце.

— Пойдем, я покажу тебе свои сокровища, — Дэвид приподнял тяжелую ткань и сделал приглашающий жест.

Я нерешительно шагнула к двери, скорее на автомате, чем осознано. Моя голова была занята тем, что мне пришлось сейчас услышать. Что это: бред сумасшедшего или, действительно, правда?! Его история была настолько нереальна, но в то же время она объясняла все загадки, которые таил в себе этот человек. Если бы мы находились сейчас в привычной для меня обстановке, где-нибудь в Питере, я, конечно же, не поверила бы ни единому его слову. Но именно здесь, в этом затерянном вдали от цивилизации мире, все казалось как нельзя более реальным.

            Я поспешила за Дэвидом, который ждал меня у входа. Солнце проглядывало сквозь мокрую листву деревьев, которые скрывали наше убежище от посторонних глаз, если таковые вообще могли быть в этом глухом месте. Теперь я смогла лучше рассмотреть ступеньки, по которым мы сюда взобрались. Даже не представляю, как вообще можно было по ним пройти. Полустертые и поросшие мхом, они казались почти незаметными на фоне скалы. К счастью, Дэвид не стал спускаться вниз, а пошел дальше по еле видной тропинке вдоль каменного склона. Я последовала за ним.

Через десяток шагов до меня донесся неясный шум — где-то внизу бежала вода. Вскоре мы завернули за выступ скалы, и перед нами предстала потрясающая картина: деревья расступились, и внизу, насколько хватало глаз, раскинулся зеленый океан умытого дождем леса. Он сверкал в лучах заходящего солнца, и с высоты птичьего полета казался нарисованным. Внизу, в нескольких метрах под нами из скалы вырывался водный поток и водопадом обрушивался со стометровой высоты вниз, разбиваясь в пыль о камни. Это было незабываемое зрелище, никогда за всю свою жизнь я не видела такой дикой, не обузданной руками человека красоты. У меня было впечатление, что я парю над землей. Это было настолько сильное ощущение, что я даже покачнулась, и мне пришлось ухватиться за камень, чтобы не упасть вниз. Дэвид рассмеялся.

— Тебе тоже показалось, что ты летишь? Со мной такое иногда случается. Однажды, это было две жизни назад, мне настолько захотелось испытать чувство полета, что я прыгнул вниз, надеясь, что у меня вот-вот появятся крылья.

— И что, ты полетел?! — с изумлением спросила я.

— Нет, — просто ответил он. — Я упал вниз. Где-то там еще лежат мои бренные останки.

И он небрежным жестом указал туда, где водопад с шумом разбивался о скалы.

Я вздрогнула. Теперь было понятно, почему шаман так неожиданно исчез отсюда много лет назад. Он сейчас так легко говорил о смерти, как будто это была самая заурядная на свете вещь.

— Ты что, настолько не дорожишь своей жизнью? — с некоторым напором спросила я. — Неужели она совсем ничего для тебя не значит?!

— Ты рассуждаешь, как нормальный человек, Саша. Но не забывай, что я не совсем такой, как вы все. Я прожил 29 жизней. Вот уже почти 700 лет я живу на земле. Мне пришлось повидать мир во всем его извращенном «великолепии». Первый раз я родился в Индии в семье, принадлежавшей к самому бедному сословию. У меня не было никаких шансов что-то изменить. Вся моя жизнь прошла в постоянном противостоянии с голодом, нищетой и болезнями. Ты даже не можешь представить себе всего, что я видел. Мой отец умер, когда мне было пять лет, и мы остались втроем с матерью и братом. С тех пор я стараюсь не вспоминать о том времени. Это была самая ужасная из моих жизней, потому что тогда я был уверен, что она у меня единственная. Я старался прожить ее на бело, как и все вы, но в ней не было ничего, кроме унижений и бедности. Умер я от лихорадки, когда мне едва исполнилось 20 лет. С тех пор со мной многое случалось. Я рождался каждый раз в другом месте. В те времена еще не было тех названий материков и стран, которые тебе сейчас известны. Я был свидетелем последних крестовых походов, взятия Бастилии, открытия Америки. Мне пришлось поучаствовать во многих войнах, без которых нельзя вообразить само существование человека. Я мог бы переписать заново историю тех государств, где жил, но у меня просто не поднимется рука, чтобы описать все эти ужасы. Мне редко удавалось умереть собственной смертью. Поначалу я еще дорожил жизнью, но потом все потекло само собой. Можно было бы собрать целую коллекцию оружия, убившего меня: сабли, мушкеты, ножи, топоры, шпаги, пистолеты и даже один раз виселица, когда меня вздернули за пиратство. Я сменил множество лиц, имен и фамилий, мне даже начало казаться, что я просто теряю себя самого…

Я вдруг поняла, что это бессмертное существование было для него скорее мукой, чем наградой. Он менял родственников и знакомых, быть может, даже друзей по всему свету, но, в сущности, он был одинок. Везде и со всеми.

— Дэвид — это твое имя в последней жизни? — спросила я. Мне захотелось отогнать от него воспоминания, которые причиняли ему боль.

— Нет. Его я не меняю уже давно. Так назвала меня одна женщина, которая была моей матерью. В тот раз я родился в Израиле, и она дала мне имя Давид. Никогда больше я не встречал такой любящей женщины. Она была для меня всем, ей даже удалось изменить мои взгляды на жизнь. Ее уверенность в том, что все мы живем на земле не просто так, заронила в мою душу сомнения. Я стал задумываться о своем существовании, почему именно мне была дана эта возможность продолжать жить. После нее я начал искать ответы, которые и привели меня обратно в Индию, на свою первую родину, откуда все началось. Но это уже потом. Сначала была она. Иногда я рассказывал ей о своем прошлом, но это ее пугало. Мать говорила, что дьявол диктует мне эти мысли, и часто молилась у моей кровати, когда я засыпал. Потом она умерла, и с тех пор я ношу данное ею имя. Со временем, правда, пришлось его немного изменить. Были причины. Но в целом оставил для себя память о ней.

            Дэвид замолчал, глядя вниз на водопад. Я вдруг подумала, что только он один может рассказать, что чувствует человек, падая с такой огромной высоты в бушующий поток. Что скрывается в его памяти? Я даже не могла предположить, какие чувства он может испытывать, если даже смерть для него представляется обычным делом.

— Я, кажется, напугал тебя, — сказал он, вопросительно глядя на меня. — Наверно, не нужно было всего этого говорить.

На его лице сквозили сомнение и разочарование.

— Мне, почему-то, показалось, что ты сможешь меня понять. Я уже давно не разговаривал об этом ни с кем. Прости, ты наверно думаешь, что я сумасшедший!

— Нет, Дэвид. Я вовсе не сомневаюсь в твоих словах, — поспешила я его успокоить, — просто… пойми, мне трудно так сразу принять все это.

— Да, знаю, — он усмехнулся. — Я бы на твоем месте поспешил, как можно скорее отсюда убраться.

Я засмеялась.

— Ну, тогда мне точно пришлось бы нести Алекса на своих мужественных плечах,  — я вспомнила его насмешливые слова.

— Ах да, Алекс! — он как-то небрежно произнес его имя. — Что тебя вообще в нем привлекает?

Я насторожилась. Мне было неприятно, что он так говорил о человеке, которого я готова была назвать своим женихом.

— Я люблю его, — мой ответ прозвучал как-то неуверенно, и за это я еще больше разозлилась на Дэвида.

Почему вообще мне нужно оправдываться перед ним?! Скоро Алекс придет в себя. Мы вернемся в Питер, и все будет, как и раньше. И я забуду весь этот кошмар и самого Дэвида.

При этой мысли мое сердце сжалось. Но я не хочу его ЗАБЫВАТЬ! Что-то изменилось за эти два дня. Может, все мои переживания так сильно сказались на мне, но я уже ничего не знала наверняка. Мне не хотелось сейчас об этом думать. Я знала, что он прекрасно видит все мои чувства, и отвернулась. Догорал закат, и от воды стало совсем холодно. Я поежилась. Дэвид накрыл мои плечи своей курткой, не говоря ни слова. Рядом с ним слова вообще не имели значения.

— Пойдем. Тебе нужно выспаться. Завтра вас ждет длинный путь.

Но у меня эта перспектива почему-то не вызвала радости. Я в последний раз оглянулась на водопад.

— Мне понравились твои сокровища, — сказала я, чтобы как-то заполнить эту паузу.

— Я рад, — только и ответил он.